Максим Глушенков дал понять, что публичность для него - не самоцель. Полузащитник петербургского "Зенита" в разговоре с клубным YouTube-каналом довольно резко обозначил позицию: он не видит особого смысла в регулярном общении со СМИ, потому что нередко сталкивается с вопросами, которые считает откровенно бессодержательными. Именно этим футболист объяснил, почему редко появляется в новостной повестке и не стремится поддерживать постоянный контакт с медиасредой.
По словам Глушенкова, его отношение к медийности отличается от привычного для современного спорта сценария, когда игрок должен быть "везде": в интервью, в студиях, в социальных форматах и на пресс-подходах после каждого матча. Он не скрывает, что предпочитает говорить реже, но по делу - когда действительно есть что сказать и когда разговор касается футбола, а не попыток вытащить яркую фразу ради заголовка.
Футболист фактически обозначил границу между профессиональной обязанностью и навязанной публичностью. Для него важнее то, что происходит на поле и в тренировочном процессе, а не количество цитат в лентах. В таком подходе нет стремления "закрыться" от болельщиков - скорее, это желание не разменивать собственное имя на бесконечные комментарии, которые зачастую не добавляют понимания игры.
Слова Глушенкова отражают и более широкую проблему: интервью в спорте нередко превращаются в формальность. Игрок выходит после матча, получает набор шаблонных или провокационных вопросов, отвечает так же шаблонно - и все остаются недовольны. Журналист не получает содержательной мысли, спортсмен чувствует, что его используют как источник кликабельной реплики, а аудитория в итоге читает пересказ очевидного.
Отсюда - закономерная реакция: многие футболисты стараются минимизировать контакты с внешними медиа, выбирая более контролируемые площадки. Интервью клубному каналу, где разговор чаще строится вокруг команды, тактики, подготовки и внутренней кухни, воспринимается спокойнее. Там меньше риска, что любой ответ вырвут из контекста и превратят в повод для скандала.
При этом важно понимать: отказ от лишних комментариев - не всегда признак высокомерия или конфликтности. Для части игроков это способ сохранить концентрацию. Футбол - работа под постоянным давлением, и публичная среда иногда усиливает стресс: одно неудачно сформулированное предложение может неделями обсуждаться громче, чем реальная игра. Когда спортсмен это знает, он начинает беречь слова так же, как силы перед матчем.
Есть и другая сторона вопроса: болельщикам действительно интересно слышать игроков - но интерес этот не обязательно удовлетворяется через ежедневные интервью. Гораздо ценнее редкие, продуманные разговоры, в которых спортсмен объясняет свои решения, делится взглядом на сезон, на свою роль в команде, на цели и ответственность. Такой формат обычно вызывает больше уважения, чем поток дежурных фраз.
Позиция Глушенкова показывает, что в российском футболе постепенно меняется понимание медийности. Раньше публичность часто считалась обязательной частью профессии без оговорок: "надо - значит надо". Сейчас все больше спортсменов рассматривают коммуникации как инструмент, который должен иметь смысл: либо это помогает команде, либо укрепляет связь с болельщиками, либо объясняет важные моменты. Если же цель сводится к шумихе, интерес к такому общению закономерно падает.
В идеале конфликт между игроками и медиа решается не молчанием, а качеством диалога. Хорошие вопросы - это не попытка "подловить", а желание разобраться: почему команда перестроилась по ходу игры, что изменилось в роли конкретного футболиста, как переживается сложный отрезок, что дает новые тренерские требования. Когда разговор строится вокруг сути, спортсмену проще быть открытым, а аудитория получает полезный контент.
Отдельная тема - медиаобучение и подготовка игроков к публичным выступлениям. Многие проблемы рождаются не из злого умысла, а из отсутствия навыка: спортсмену сложно быстро сформулировать мысль в микрофон после интенсивного матча. В результате он раздражается, журналист видит закрытость, и круг замыкается. Грамотная коммуникационная подготовка могла бы снижать напряжение и делать интервью живее и содержательнее.
Наконец, современная медийность не ограничивается классическими СМИ. У спортсменов есть возможность выстраивать собственную линию общения - через клубные форматы, личные страницы, короткие видео, тематические рубрики. Это не отменяет журналистики, но меняет баланс: игроки выбирают, где им комфортнее говорить, и в каком тоне. И если внешний медиаконтакт кажется бессмысленным из-за уровня вопросов, они уходят туда, где разговор воспринимается честнее.
Высказывание Максима Глушенкова - не просто эмоциональная реплика, а маркер отношения: он хочет, чтобы публичность была содержательной. В его логике медиа должны помогать понимать футбол, а не подменять игру шумом вокруг нее. И если этот запрос будет услышан, выиграют все - игроки, которые перестанут видеть интервью как наказание, журналисты, которые получат больше фактуры, и болельщики, которым станет интереснее следить не за "цитатами дня", а за настоящей жизнью команды.
